«СибИрк»

Песец — главный представитель тундровых биоценозов и основной объект пушного промысла на Крайнем Севере. Енисейский Север — один из основных регионов его добычи, дающий более 20% общесоюзных заготовок этого вида. Песец — хищный зверек средних размеров. Длина тела взрослых особей достигает 56—58 см, хвоста 30 см, вес равен 3—3,5 кг, максимальный — 5,7. Волосяной покров зимой густой, белого цвета. Изредка встречаются темные формы (голубые). Песец — типичный житель материковых тундр и островов Ледовитого океана. Летом он обитает в местах постоянного гнездования и тесно связан со своими подземными жилищами — норами. В границах тундры и северной лесотундры Таймыра площадь норения (гнездовой ареал) занимает около 47,0 млн. га. Исследования показали, что плотность размещения нор по геоботаническим подзонам Таймыра не везде одинакова. Наиболее высока она на Западном Таймыре (в междуречье Енисея и Пясины). В центральной и восточной частях полуострова наибольшее число нор отмечено в северной и средней полосе субарктических тундр. Расчеты показывают, что общее количество нор в пределах тундры и северной лесотундры Таймыра составляет 57 тыс. Область зимнего распространения зверьков расширяется в связи с регулярными миграциями значительной части их поголовья на юг — в зону леса, и на север — на льды и острова Ледовитого океана. Миграции песцов зависят от состояния кормовой базы — численности мелких грызунов и в большинстве случаев наблюдаются в конце августа—начале сентября. Первыми покидают районы норений взрослые особи. В осеннем миграционном потоке они составляют 60—70, а иногда даже 90%. В арктической тундре, между Диксоном и мысом Челюскина, значительное количество песцов выходит к побережью Карского моря. Животные следуют вдоль береговой линии. Примерно от устья р. Нижней Таймыры они передвигаются в западном направлении. С образованием припая часть их мигрирует на льды и острова. При движении на запад песцы достигают Енисейского залива. Здесь большая часть животных поворачивает на юг, другая, с установлением ледостава, уходит дальше на запад — в Гыданскую тундру, на льды и острова Карского моря. В прибрежной полосе Енисейского залива и низовьях Енисея осенний ход песцов отличается особой массовостью и концентрацией. На отдельных песчаных косах иногда может скапливаться по нескольку тысяч голов. В 20-е годы на таких косах добывалось до 10 тыс. мигрирующих зверьков. Значительные осенние перемещения песцов на юг наблюдаются по берегам другой крупной реки — Пясины. Как показали результаты мечения, в отдельные годы часть зверьков уходит с Пясины на Енисей и Хатангу. В восточной части Таймырского полуострова осенние миграции песцов хорошо прослеживаются в районе оз. Таймыр и на побережье моря Лаптевых. Особенно заметны массовые перемещения животных по левому берегу Хатангского залива и р. Хатанга в юго-западном направлении. Сюда стекаются песцы с огромной территории, расположенной южнее оз. Таймыр и бухты М. Прончищевой. С установлением на заливе и реке ледостава значительная часть животных уходит на юг и юго-восток, передвигаясь вдоль русла рек Попигая, Котуя, Маймечи и др. Однако и здесь они следуют по долинам и берегам более мелких рек. В горах Путорана перемещение песцов в октябре-ноябре сопряжено с движением стад диких северных оленей. В северном направлении песцы могут проникать в самые малодоступные районы Центральной Арктики (85—87° с. ш.), удаляясь от ближайшей суши на 1000 — 1100 км. Известен случай добычи песца, помеченного в низовьях Енисея, на Аляске. Сроки весеннего возврата таймырских песцов к местам норений — с февраля до начала июня. Разгар же хода падает на март и апрель. Подход их в тундры Таймыра наблюдается ежегодно. Весной основная масса животных передвигается в обратном осеннему ходу направлении, причем идут они более широко. Основа питания песца — лемминги и полевки (43—99% рациона). В летний период пища зверьков разнообразится за счет второстепенных кормов — птиц, их яиц и птенцов, павших оленей. Зимой, при низкой численности мышевидных грызунов, песец поедает в тундре любые остатки пищи, а также приманку, выкладываемую охотниками в ловушках и подкормочных точках. Неустойчивость естественной кормовой базы выработала у зверьков способность к накоплению жировых запасов. Это позволяет им выживать в периоды бескормицы. Признаки гона у песцов проявляются в начале марта, а массовое спаривание наблюдается в апреле. В некоторые годы, в зависимости от кормовых и погодных условий, гон затягивается до начала мая. Беременность длится 52—53 дня. Щенение самок происходит в конце мая — первой половине июня. Количество щенков в помете непостоянно и зависит от состояния кормовой базы. По средним показателям за ряд лет число детенышей при рождении равно девяти. В благоприятные по кормам годы отдельные песцовые семьи имеют 15—17 щенков. За весенне-летний период отход составляет два-три щенка на каждую семью и к концу августа в выводках насчитывается 6—7 молодых животных. В первые дни жизни, пока щенки беспомощны, с ними неотлучно находится самка. Пищу ей доставляет самец. В месячном возрасте молодые начинают вылезать из норы, а несколько позднее совершать небольшие отлучки от нее. В это время уже оба родителя заботятся о пропитании потомства. Однако один из них постоянно находится неподалеку от норы, и по его сигналу, воз-вешрюшему опасность, все щенки быстро скрываются. В зависимости от обилия мышевидных грызунов в окрестной тундре взрослые песцы воспитывают потомство в одной норе или переводят его в другую, расположенную на их же участке. При достатке естественных кормов семья живет в норе до глубокой осени, а при нехватке взрослые особи покидают молодых рано, семья распадается уже в середине августа. Многолетние наблюдения за состоянием популяции песцов показывают, что ее численность изменяется по годам очень резко. Эти изменения носят характер 3— 4-летней цикличности. На Таймыре за последние 15 лет численность песцов колебалась от 33 до 433 тыс. особей. Кроме основной причины колебаний — изменения в запасах мелких грызунов как основы кормовых ресурсов, некоторое влияние на динамику численности песца оказывает и промысел. После «урожайного» года численность песца к осени резко возрастает. Если в тундре мало леммингов и полевок, возникают массовые осенние миграции. Зимой среди песцов может наблюдаться эпизоотия «дикования». Как правило, на следующий год размножение зверьков проходит неудовлетворительно, число размножавшихся особей, судя по учетным данным, снижается до минимума. Отсюда и общий приплод, и прирост численности к осени невелик. Тем не менее, песца в тундре достаточно, так как ее наполняют неразмножавшиеся особи, оставшиеся от прошлогоднего «урожайного» года. Вот тому пример. В 1973 г. в тундрах Таймыра после успешного размножения численность песца оценивалась в 270 тыс. голов. Но за охотсезон 1973/74 г. в округе было добыто только 10,8 тыс. зверьков. В летний период 1974 г. песцы плохо размножались. Однако промысловый запас их к следующему сезону охоты за счет недопромысла в прошедшем достигал значительных размеров. Охотники добыли около 20 тыс. песцов. В 1975 г. размножение зверьков, оставшихся от промысла, прошло также неудовлетворительно. Промысловый запас к охотсезону 1975/76 г. по Таймырскому национальному округу был оценен лишь в 6—8 тыс. голов. Промысел и в этом сезоне велся в основном за счет «урожая» зверьков 1973 г. Таким образом, запасы песца 1973 г. как бы распределились на три последующих охотсезона. Такая картина наблюдается в большинстве циклов численности этого вида. Учитывая низкую численность песца в сезон охоты 1975/76 г. и ожидаемое обилие мелких грызунов в 1976 г., промысел был закрыт досрочно. Опыт закрытия охоты на песца при минимальной численности его зимой и улучшении кормовой базы к сезону размножения показывает, что в следующем охотсезоне заготовки этого вида возрастают до среднегодового максимума. При лучшей организации промысла они могут составить еще большую цифру и перекрыть плановые показатели как прошедшего, так и текущего охотсезонов.