«СибИрк»

В кабинет директора школы Галины Белавиной вошла женщина. Она принесла с собой рыбу. Галина Александровна, уже ничего не спрашивая, открыла сейф, вынула оттуда дозиметр и привычно проверила рыбу на радиоактивность.

- Все в норме.

Такие дозиметры в Атаманово доставлены по распоряжению руководителей Красноярского горно-химического комбината. Еще год назад о таких дозиметрах атамановцы и не мечтали. Но вдруг резко все переменилось. Причем, речь идет не только о приборах. Повернуться лицом к этому селу атомщиков заставили не только сами атамановцы, но и угроза референдума, который пытались провести в 1997 году активисты зеленого движения Красноярского края.

Один из таких счетчиков установлен прямо на совхозной конторе. Обычно он показывает 8-10 микрорентген в час, хотя, как отмечают иные наблюдательные жители, бывает и больше.

С тех пор, как на ГКХ остановили проточные реакторы, вода и рыба стали, конечно, чище. Собственно, вода атамановцев сильно и не волнует. Атаманово и Железногорск - на разных берегах Енисея, потому-то радиоактивная вода из комбинатовской трубы протекала стороной. Зато не проходила мимо атамановских рыбаков зараженная рыба. Да еще неведомо как попадавшая сюда с комбината чистая на вид спецодежда. Именно такие "дары" обнаружили в селе специалисты из Госсанэпиднадзора, изъяли и захоронили.

Больше беспокоят сельчан те самые "лисьи хвосты", что ветер приносит в село прямо из труб ГХК. Радиоактивные газы ксенон и криптон, аэрозольные выбросы, туманы из озер-отстойников - всем этим вот уже сорок лет комбинат приправляет чистейший сельский воздух.

От ГХК до Атаманово всего каких-то пять километров. Сам Железногорск и то дальше. По идее село должно находиться в санитарно-защитной зоне, где людям жить вообще нельзя. Перенести его могучему ведомству - раз плюнуть. Но, видно, в свое время не захотелось нежелательных разговоров. Вот и получилась санитарно-защитная зона не круглой, а какой-то овальной. А в результате не то что о переселении, но даже и о представлении льгот и компенсаций, положенных людям, проживающим на радиационно-опасной территории, даже речи не шло.

Собственно, об этом и хлопочут атамановцы. В апреле 1997 года в селе прошел сход, на котором они приняли открытое письмо. Направлялось оно в два адреса: губернатору Красноярского края Валерию Зубову и депутату Государственной Думы Российской Федерации Владимиру Тетельмину. Неясно, почему в опубликованном в газете варианте сохранился только один адресат - Тетельмин. Но именно Тетельмин со своими сподвижниками поднял такой вселенский хай, что ни Валерию Зубову, ни всемогущему Минатому России закрывать глаза на реабилитацию енисейского побережья и дальше было невозможно. А ведь совсем еще недавно директор ГХК Валерий Лебедев так прямо и заявлял: "Атаманово для нас не существует". Да, конечно. Чего уж там замечать село, которое стоит на своем месте больше трех с половиной веков, в котором уже сменилось по 10-15 поколений Тюменцевых, Гречиных, Бабиковых, Зуевых?..

Атамановцы с самого начала чувствовали что-то неладное, а едва приоткрылась завеса секретности над горно-химическим комбинатом, они начали по мере сил сопротивляться.

Сын школьного военрука Григория Бабикова добыл где-то дозиметр.

Учитель почти тайком проехался с прибором по реке. И ужаснулся. Ему, офицеру запаса, было хорошо известно, что такое 600 микрорентген в час в рыбе и аж 1000 - в воде. Поднялся шум.

Отовсюду понаехали зеленые, и наши, и из-за рубежа. Мало-помалу начала прорисовываться обстановка. Узнали о площадке N 27, с помощью депутатов Верховного Совета РСФСР Виктора Астафьева, Романа Солнцева, Ивана Мисуны повели борьбу за ее запрещение. Пару лет спустя собрали сход, написали письмо Президенту РФ с требованием остановить строительство нового опасного радиохимического производства - завода РТ-2 и обеспечить безопасность населению, проживающему в опасной близости от ядерного производства.