«СибИрк»

Первое, что поразило меня в Атаманово - владение всей радиационной обстановкой жителями этого поселка, общее, единое нежелание мириться с тем, что Минатом устроил на их родной земле.

Прошло три года.

За это время настрой людей в селе сильно изменился. От ярко выраженной "зеленой" волны они как бы отошли, стали спокойнее, конструктивнее.

- Одним криком ничего не решишь убежден глава администрации Николай Кондратьев.

Эту должность Кондратьев занимает уже лет десять, и почти все эти годы он вместе с другими сельскими активистами яростно боролся с атомщиками.

- Сколько мы с ними ругались, - говорит Николай Егорович, - а сейчас

решили эту драку прекратить.

Надо сказать, основания для такого заявления у Кондратьева есть.

Прошлой зимой в селе кончилось топливо. Мерзли школа, детский сад, больница. И тут через подземный тоннель под Енисеем пришла помощь - 300 тонн угля. От горно-химического комбината. Задаром.

В свое время вокруг этого тоннеля шла большая битва. И вдруг он стал тропинкой надежды, соединившей два берега, разделенных полосой отчуждения - незамерзающим и в самые холодные зимы Енисеем. У главы атамановской администрации теперь постоянный пропуск на проезд сквозь этот тоннель на своей машине в один из самых закрытых городов России, он вхож в кабинеты к руководителям ГХК. Летом 97 года комбинат выручил атамановцев четырьмя глубинными насосами для водопровода, а в начале 98 выделил для первоочередных нужд села 100 тысяч деноминированных рублей, а кроме того заказал по своим каналам три типовых насоса для сельского водопровода.

Четверть средств, вырученных горно-химическим комбинатом за хранение отработавшего ядерного топлива с украинских АЭС, передается краю. Помощь атамановцам оказывается сверх того. Дело это со стороны комбината, как говорится, сугубо добровольное. В селе об этом знают.

И, видимо, совсем не случайно на празднике 360-летия села, которое атамановцы отмечали в конце 1997 года, на самом почетном месте сидел - кто бы вы думали? - директор ГХК Валерий Лебедев.

На том же празднике, правда - заочно, сельчане выразили свою признательность и губернатору Красноярского края Валерию Зубову, избрав его своим почетным гражданином. Обидно только, что как-то быстро забылись те усилия зеленого движения, которые и привлекли, в конце концов, внимание руководителей всех рангов к бедам села Атаманово. Да Бог с ней, со славой. Мы ведь не ее искали. И за какими-то материальными благами для себя не гнались. Сдвинулось с места дело, вот и замечательно.

А то, что дело пошло, видно и невооруженным глазом. После открытого письма атамановцев из статьи непредвиденных (!) расходов краевого бюджета был срочно выделен миллиард рублей на строительство сельской больницы. Позже, уже из средств, полученных от ГХК за хранение ОЯТ с украинских АЭС, был выделен еще миллиард рублей. И появилась в Атаманово прекрасная, похожая больше на профилакторий, больница.

Решился вопрос о передаче в муниципальную собственность долго бездействовавших, постепенно приходивших в упадок пионерских лагерей Норильского горно-металлургического комбината. Здесь организованы новые детские лагеря по интересам, а для жителей поселка сохранено более ста рабочих мест. Еще полсотни дал перевод в муниципальную из ведомственной местной пожарной части. Сейчас создается свое жилищно-коммунальное хозяйство, начал возводиться новый водопровод. Строить его сельчане намерены сами, для чего формируется еще один производственный коллектив.

Никогда раньше атамановцы не видели такого внимания ни к самим себе, ни к своим насущным нуждам. Может, оно и закономерно, только мне кажется, что всеобщее внимание они привлекли к себе сами, заставили с собой считаться и власти, и всесильных атомщиков.

Может сложиться впечатление, что руководители горно-химического комбината просто решили купить сельчан, обласкав их невиданными льготами в преддверии возобновления строительства РТ-2. Но даже если и так, то ведь это совсем неплохо. Вслед за атамановцами подобного отношения к себе вправе потребовать Большой Бальчуг и Кононове Предивинск и Казачинское, Лесосибирск и Енисейск, Бор, Туруханск и Игарка... Правда, для этого потребуется забирать ОЯТ на Украине не по бросовой цене в 300 долларов за килограмм топлива, а хотя бы по 1000 долларов за тот же килограмм. Но ведь это и есть одна из задач, решения которой добивается зеленое движение Красноярского края. Проблемы, конечно, останутся, но хотя бы число их уменьшится.

Пусть атамановцы будут первыми, лишь бы не единственными.

Ведь если на то пошло, то вся "радиация" в Красноярском крае началась именно с Атаманово. Это они взбунтовались первыми. Это по их требованию началось радиоэкологическое обследование территории, они стали инициаторами медицинских исследований. Теперь они знают гораздо больше, чем знали, а это, в свою очередь, позволяет атамановцам идти в своих требованиях дальше.

### Лесосибирск

Галина Белавина время от времени тоже пересекает Енисей по тоннелю. В Железногорске у нее появилось много новых знакомых. Но всякий раз, завершая деловой визит на комбинат, поблагодарив собеседников за внимание, она неизменно добавляет:

- А бороться с вами мы все равно будем.

Все верно. Успокойся сегодня атамановцы на достигнутом, завтра все может вернуться на круги своя. Ведомство остается ведомством, и свои позиции оно сдает только под напором силы. Свидетельством тому - вся наша красноярская практика.

- Вы находитесь за пределами нашей санитарно-защитной зоны. И вообще, это не наши отходы. К тому же, раз мы передаем администрации края 25 процентов от средств, полученных нами за хранение отработавшего ядерного топлива с украинских АЭС, то пусть администрация и решает вопросы очистки.

Такие или примерно такие ответы регулярно получает от руководства горно-химического комбината председатель Лесосибирского межрайонного комитета по охране окружающей природной среды Владимир Кадач, стоит ему завести разговор об очистке острова "Городской".

Владимира Яковлевича издавна мучили вопросы: почему в Лесосибирске едва ли не самая высокая смертность в крае, почему на одном из первых мест уровень общей заболеваемости? Не связано ли это с енисейской водой, которую до сих пор вынужден пить весь город?

Найти ответ помогли геофизики Северо-Енисейской экспедиции, которые в 1990 году провели аэро-гамма-съемку вдоль Енисея от Атаманово до Ярцево. Геологи же, правда из другой экспедиции, провели год спустя пешеходное обследование енисейской поймы от Новокаргино до Анциферово. Это были первые и пока самые масштабные радиоэкологические исследования на Енисее. Результаты их, дополненные фрагментарными данными новых проверок, актуальны и сегодня.

Загрязнение техногенными радионуклидами прослеживается на протяжении всей реки и имеет пятнистый характер. Выявлено почти полторы сотни аномалий, где плотность радиоактивного загрязнения местами достигает 100 Кюри на квадратный километр, что в сотни раз выше глобального уровня загрязнений. Да, конечно, это всего лишь отдельные случаи. И расположение пятен известно. Что, в общем-то и дало основания первой межведомственной комиссии под руководством профессора Объединенного института ядерных исследований Корогодина, заявить, что "радиационная обстановка в районе расположения горно-химического комбината стабильная, не приводит к превышению дозовых пределов для населения и не требует принятия чрезвычайных мер на правительственном уровне".

Этот вывод фигурирует во многих отчетах, в том числе и в справке ГХК, которая выше опубликована в нашей книге. Атомщики вообще очень любят его использовать в ответах общественности, депутатам, природоохранным организациям.

Мы, действительно, в чрезвычайных мерах пока не нуждаемся. И слава Богу. В целом, по сравнению с природным фоном, радиация повысилась у нас незначительно и не выходит за пределы установленных норм. Тем более, за пределы временных критериев, установленных еще главным санитарным врачом СССР Беляевым, в соответствии с которыми экспозиционная доза с превышением фона на 30 микрорентген в час вообще не рассматривается, а опасными радиоактивными отходами считаются только те, которые в час излучают свыше 300 микрорентген.

По международным нормам повышенной дозовой нагрузкой для населения считается 40 бэр в год. При этом надо иметь в виду, что если вы, скажем, два года подряд получите по такой дозе, то вы имеете все шансы заболеть лучевой болезнью. Дело в том, что радиационные дозы имеют свойство накапливаться в организме.

Малые дозы радиации накапливаются в человеческом организме точно так же, как и большие. В сумме они и образуют общую дозу облучения, полученную человеком в течение жизни. Разумеется, речь идет не о простой арифметике, влияние здесь куда более сложное. Но если накопивший уже достаточно приличную дозу радиации организм где-то, сам того не подозревая, - ведь радиация неосязаема - вступил в контакт с прямым или косвенным источником радиации, например, оказался в одном из "пятен", о которых говорилось выше, могут наступить весьма неприятные последствия.

Особенно беспокоит такое "пятно", образовавшееся на острове Городском у Енисейска. Жители старинного сибирского города уже давно превратили этот остров в пляж. Люди здесь каждое лето загорали, даже не подозревая, что снизу пляж постоянно "подогревается" почти девятьюстами кубометрами нанесенного Енисеем ила, квалифицируемого как радиоактивные отходы. Обнаружили это геофизики из "Березовгеологии" лишь в 1994 году.

Лесосибирский комитет по охране окружающей природной среды предъявил горно-химическому комбинату счет на 6,7 миллиарда старых рублей, необходимых для реабилитации территории. ГХК пытался отмахнуться, но после появления соответствующей законодательной базы делать это стало весьма затруднительно. К тому же вмешался депутат Государственной Думы Российской Федерации Владимир Тетельмин. Под большим давлением атомщики вынуждены были поручить своему ведомственному институту разработать проект дезактивации острова.

Сегодня проект готов. Но спор между ГХК и краевой администрацией о том, из каких средств должны оплачиваться реабилитационные работы, мог бы продолжаться еще как угодно долго. Выход опять же удалось найти Тетельмину. Он обратился в международные экологические организации, и те могут помочь енисейцам семьюстами тысячами долларов США. На проведение первоочередных работ хватит. Надеюсь, в ближайшее время начнется очистка острова. И это станет первым опытом реабилитации зараженных радиацией территорий в Красноярском крае.

Ни Кадач, ни Тетельмин на достигнутом останавливаться не собираются. На берегах Енисея не должно оставаться ни одного радиоактивного пятна. Правда, рассчитывать, что зарубежные благотворители готовы бесконечно и бескорыстно нас спонсировать, не стоит. Платить должен тот, кто сотворил все это. И деньги Минатому следует искать не на строительство РТ-2, а на ликвидацию радиоактивного следа на Енисее.